<p>К 80-летию со дня рождения Народного артиста РФ Алексея. Петренко</p>
<p>К 85-летию со дня рождения Народного артиста РФ Элема Климова</p>
<p>Приз ФИПРЕССИ Венецианского международного кинофестиваля 1982 года&nbsp;&nbsp;</p>
<p>Святой старец Распутин кутит в ресторанах, открыто развратничает с женщинами, вмешивается в государственные дела путём своего влияния на императрицу Александру Федоровну, которая буквально молится на него за то, что он исцеляет её сына. Но когда желание Распутина касается жены князя Юсупова, тот решает убить его, для чего вступает в заговор с великим князем Дмитрием Павловичем и другими. После долгой борьбы Распутин застрелен.&nbsp;</p>
<p>Небольшая группа людей, состоящая из царя, царицы, их детей и ещё нескольких человек, хоронит Распутина, опуская гроб в могилу, дно которой покрывает грязная вода.</p>
<p>Из воспоминаний Элема Климова:</p>
<p>&laquo;У Петренко оказался к тому же непростой характер. Ну а потом еще одна неожиданность, надолго вырубившая нас из графика работы и жутко осложнившая ее. Леша по стати своей казался могучим богатырем, Ильей Муромцем. Но от больших перегрузок во время съемок - физических, нервных, психологических - у него обнаружилось тяжелое сердечное заболевание.</p>
<p>С некоторых пор снимать его уже было просто опасно, потому что он мог работать только с дозированной нагрузкой. Но никто не мог сказать, где этот предел, за который нельзя переступать. На карту была поставлена, надо прямо сказать, его жизнь. Мы, конечно, подстраховывались как могли. На съемочной площадке, бывало, дежурила &laquo;скорая помощь&raquo;, врачи стояли со шприцами наготове...</p>
<p>Сам я тоже время от времени был на пределе. Дело, которого я столько лет упорно домогался, теперь обернулось для меня тяжелейшим испытанием, настоящим кошмаром. Мне подчас казалось, что я не могу совладать с ситуацией, с ходом работы, с той глыбищей исторической эпохи, которую мне предстояло понять... что я не на высоте задачи. Сложные люди. Все более усугубляющаяся производственная обстановка. Опасная болезнь Петренко, которого я по неведению чуть было не угробил...</p>
<p>Каждый съемочный день пудами накапливал отчаяние и неудовлетворенность тем, как все идет. Дважды я и сам &laquo;постоял на краю&raquo; &mdash; чуть было не покончил с собой. Один раз чуть в Мойку не кинулся. В другой раз собрался броситься с седьмого этажа. Да, было дело...</p>
<p>Конечно, не все выглядело уж так безотрадно и беспросветно. Да и вообще в картине нет ничего такого, чего мне и тогда, и сейчас приходилось бы стыдиться. Но сами итоги работы, сложись обстоятельства иначе, могли бы оказаться совсем другими. По-настоящему раскопав фигуру Распутина, его судьбу, воспользовавшись этим уникальным феноменом исторического периода, так круто изменившего судьбу России и всего мира, можно было сказать такое про Россию, про эту невероятную страну, в которой может случиться все что угодно! Но чтобы с такой задачей совладать, надо было найти особый способ повествования, найти особую форму.</p>
<p>Вроде и грех жаловаться на судьбу. Я встретился в этой картине с замечательными актерами &mdash; Ромашиным и Петренко. Я работал с художником Шавкатом Абдусаламовым, потрясающим оператором Леонидом Калашниковым, композитором Альфредом Шнитке. Прекрасная компания! Но я в ней не был прекрасен...&raquo;.</p>
<p>Фрагмент статьи&nbsp; &laquo;Агония двух империй&raquo;, Валерий Фомин, &laquo;Новая газета&raquo;&nbsp;</p>