Манфред Миссфельдер- немец, который живет в маленьком городке Германии - Йештеттен. 
Йештеттен – маленькая деревня в Германии, на границе со Швейцарией: идеально ухоженные дома, чистые улочки, всегда доброжелательные соседи. Казалось бы, что еще надо для спокойной и счастливой жизни благоразумного немца. 

Родился он в Калининграде   в 1938, тогда этот город еще назывался Кёнигсбергом.
 
В 50 лет Манфред оставил свое дело - строительную фирму, в которой успешно работал почти 30 лет. При этом, он обеспечил семью материально на долгие годы вперед.

В Германии Манфред купил старый фермерский дом, перестроил и перебрался в него.
Еще работая кровельщиком, он увлекся живописью и даже купил несколько картин всемирно известного художника Ханса Фалька.
Жена и дети, не разделив взглядов Манфреда остались в Швейцарии.


Манфред увлекается медитацией, а вскоре начинает читать Библию. В ней он находит главу о Ковчеге Завета. 
Ковчег Завета- величайшая святыня еврейского народа, в которой хранились каменные Скрижали Завета с десятью
заповедями: не убий, не укради, не завидуй…



Прощение — это первая мысль, которая возникла при чтении библии. Получить прощение от тех стран, которые пострадали во время войны. Получить прощение от людей, которые стали жертвами войны. Получить прощение для своего народа. Путь, длинною в пять с половиной тысяч километров- путь прощения. От Германии до Израиля, Иерусалима. 

 Люди не говорили Манфреду «мы прощаем тебя», когда он стучался в их дома, они просто давали ему переночевать, кормили и заряжали его тележку электричеством, для дальнейшего пути. Это и означало то самое прощение. Манфред мог сказать, что он не причастен к войне, ведь ему было всего 8 лет, но он так не считал.

В 1984 году Манфред идет пешком до Аушвица. После этого похода он проходит Германию крест-накрест.


«Ужасно… что такое возможно вообще. Что это делал мой народ, мы -немцы. я чувствовал, будто я сам, вместе с Гитлером, принимал в этом участие, поэтому я прошел этот путь, потому что мне было   стыдно за мой народ,
за наше правительство, что стало возможно в наш век убивать людей. Тысячи и тысячи евреев» 

1995 году он отправился пешком в паломничество из Германии до Израиля, в Иерусалим, с воспроизведенными Скрижалями Моисея. 

“Почему такой окольный путь через Восток? Ведь прямой путь был бы короче, проще и быстрее. Потому что Германия проявила себя как грабительница и убийца именно на востоке…

Тора, Библия и Коран прославление и славу Божью, и это также является одной из самых важных причин моего паломничества, потому что Бог есть Любовь, и Любовь есть Бог, и только благодаря этому есть жизнь.

Бог проявляет себя только через человека, и поэтому Бога мы можем познать только в самих себе и в встречах с другими людьми. Чем интенсивнее эти встречи, ищущиеся в любви и внимании, тем больше познаем мы в нас живого Бога, истинную свободу и покой.

Мое странствие с воспроизведенными Скрижалями Моисея должно пониматься как освобождение, чтобы сила божья, как Иисус Христос нам показал всей своей жизнью, сегодня и всегда прорывалась наружу, чтобы Добро и Истина, как лавина охватила бы все человечество, и чтобы мессианское царство стало действительностью, когда с каждым вздохом вдыхался бы божий дух, и тем самым исполнена будет воля божия как на Небесах, так и здесь, на Земле.” 

Такая брошюра была переведена на все языки стран, которые он проходил, и показывал людям, которые хотели ему помочь.

В России Манфред знакомится с очередной семьей, у которой он ночует и заряжает свою повозку со скрижалями.  
Обменявшись контактами, Манфред после путешествия снова встречается с этой семьей. И происходит событие, ставшее для него итогом своего паломничества- крещение русской девочки. В тот момент он понял, что все прощено. 



После своего путешествия Манфред делает удивительные выводы о русском человеке: 

“Русские люди… в России и люди в Германии, они не далеки… они…характер русских и характер немцев я думаю, одинаковый, и я это чувствовал, когда я был в России.”
“Русские имеют такую же душу, как и немцы, они совпадают очень сильно, наши души гармонируют. Я себя повсюду очень хорошо чувствовал, и я не был чужаком.”

В 70 лет Манфред начинает писать картины и открывает свою галерею.